Продолжаю цикл заметок о науковедении, которые публикуются в среднем раз неделю на  выходных.¹

Я уже писал немного о понятии гипотезы как таковом, сейчас же я хочу более подробно описать разновидности гипотез.

Первое деление, о котором бы хотелось сказать, это деление гипотез на собственно научные и рабочие. Научные гипотезы это привычные нам гипотезы, с которыми ученые выходят к публике и говорят, что вот, дескать, есть такая гипотеза, основывается на вот таких данных, предсказывает вот это и ее можно проверить таким образом. При этом считается, что гипотеза является первым шагом к освоению какой-либо области знаний (гипотеза — проверка гипотезы — формирование теории). Однако если заглянуть в научную кухню, то окажется, что такая «официальная» гипотеза, которая была представлена широкой общественности это отнюдь не первый шаг научного процесса, а завершение целого достаточно серьезного этапа процесса научного исследования, в котором тоже выдвигаются различные предположения (причем много), но о них обычно просто не говорят. Такие промежуточные предположения принято называть рабочими гипотезами.

Итак, главное отличие собственно научной гипотезы от рабочей заключается в публичности первой. К чему это приводит на практике. Не только ученый представляет научному сообществу свою гипотезу, но и гипотеза представляет научному сообществу своего создателя, по гипотезе делают выводы о ее авторе как об ученом. Соответственно публичная гипотеза должна выглядеть достойно и соответствовать всем возможным нормам научности. Непубличная же гипотеза таковой быть не обязана, критерии «хорошести» для нее задает не внешнее научное сообщество, а сам исследователь. Ученый несет ответственность за свою «официальную» гипотезу — если она оказывается полностью ошибочной (особенно если она оказывается ошибочной не через несколько десятков лет, когда можно списать ее ошибочность на общее развитие науки, а сразу или почти сразу), то вполне может довольно сильно повлиять на репутацию ее автора, не помогут даже отговорки типа: «Да это же просто гипотеза была...». Поэтому за такую гипотезу держатся и отстаивают ее всеми возможными способами. Ошибочность рабочей гипотезы не влияет ни на что, соответственно автор может смело позволить себе ошибаться с такими гипотезами хоть двадцать раз на день. Из этого следует два дополнительных различия. Во-первых рабочие гипотеза создаются довольно смело и в большом количестве — автор может выдвигать и отбрасывать одну гипотезу за другой и даже несколько взаимоисключающих друг друга гипотез одновременно и снова отбрасывать их без каких-либо последствий для своей репутации.² Научные же гипотезы выдвигаются гораздо более осторожно и в гораздо меньшем количестве. Во-вторых, раз научную гипотезу придется отстаивать, то она, как правило, не является обычным предположением в обыденном понимании — обычно перед «опубличиванием» научной гипотезы проводится довольно большая и скрупулезная работа по ее проверке, взвешивание всех за и против, сама гипотеза строго формулируется в четкой и однозначной форме. Рабочая гипотеза же сначала выдвигается, а потом проверяется, причем нередко она формулируется в очень смутной форме («оно там есть, оно там точно есть...») и проверяется по еще более смутным критериям («берем, запускаем и смотрим — если сработало, то значит «да», а если нет — значит «нет»... как именно оно должно сработать разберемся в процессе...»).

Образно эти два варианта гипотез можно сравнить с двумя видами одежды — парадно-выходной и рабоче-домашней. Вторая гораздо удобней и уютней, но посторонним людям мы все же стараемся показываться в первой, чтобы, например, не оконфузиться дурацкими (но такими забавными) розовыми помпонами или дыркой в штанах на самом интересном месте.

1. Поскольку выходными могут быть не только суббота и воскресенье, а и государственные праздники, то нынешняя заметка публикуется во вторник — аккурат в конце первомайских выходных. [↩]
2. Максимум, что ему грозит — безобидные шутки вроде анекдотов про Капицу, который достаточно легко объяснил поведение кривой на графике и показал, что она подтверждает его гипотезу, а когда ему сказали, что график просто перевернут — он без особых проблем проделал это повторно. [↩]

Знание, как известно бывает разное. Как я уже писал раньше, еще в Античности различали истинное знание и человеческие догадки о природе вещей. Эти идеи развивались со временем и в конце концов привели к формированию концепции о двух видах знания — объективного и субъективного.

Объективное знание — это знание, которое не зависит от желаний и установок человека (субъекта), его можно обозначить как истинное. Примерами объективного знания можно считать физические законы, по которым функционирует Вселенная. Например, если объективно Земля вращается вокруг своей оси, то хочу я этого или нет, но она будет вращаться... даже если завтра проведут референдум в результате которого постановят, что Земля вращаться не должна, а потому она не вращается — реально она все равно будет вращаться.

Субъективное же соответственно — знание, на которое существенным образом влияет человек, а потому его можно назвать в лучшем случае относительно истинными. Примерами тут могут быть вкусы и личностные оценки. Например, если я скажу, что добавление корицы в тесто испортит булочку, то будет ли это истиной? Будет, но только для меня, для других это может быть ошибочной информацией, а информация, что с корицей вкуснее — совершенно истинной информацией. Таким образом, мы имеем два тезиса «с корицей лучше» и «с корицей хуже», которые явно противоречат друг другу, но при этом оба остаются в равной степени истинными. Нет ли в такой ситуации противоречия с законом исключенного третьего? Нет, поскольку в одном случае речь идет о лучше/хуже применительно ко мне, а в другом — к кому-то еще. Таким образом, эти два тезисы нельзя считать противоречащими друг другу, поскольку они просто несравнимы между собой.

Соответственно субъективное знание является проблематичным для науки, поскольку на основании него можно получить лишь относительно истинное знание, которое будет верным только для определенного человека, причем в определенное время (в дальнейшем может измениться, поскольку вкусы нередко меняются). Соответственно говорить ни о каком приросте достоверного знания в такой ситуации просто не приходится.

Однако при более внимательном рассмотрении однозначное деление на субъективное и объективное размывается. Точнее субъективное расширяется и поглощает объективное. Ведь как ни крути, а информацию воспринимает всегда субъект, преломляя через собственный опыт, установки и вкусы. А это означает, что информация автоматически становится субъективной, объективное знание оказывается в роли идеализированного объекта, подобного идеальному газу или материальной точке, которые на самом деле не существуют в природе, но зато которыми очень удобно оперировать.

Значит ли это, что вообще любое научное познание бессмысленно ибо субъективно, а субъективные мнения несоизмеримы? Чисто логически вполне можно сделать такой вывод. Однако такой вывод во-первых не совсем удобен, поскольку если так, то зачем это все? А во-вторых — ведь реально какой-то прогресс все же есть и мы сидим не в пещерах у первобытного огня, а на стуле за компьютером. Поэтому ответом должно быть четкое «нет». Ну а дальше, как это часто бывает, зная «правильный» ответ и условия задачи, было необходимо привести одно к другому.

Решение данной проблемы предложил видный философ-эпистемолог Эдвард Гуссерль в своей работе «Картезианские размышления». Суть решения состояла в том, что бинарную оппозицию «субъективное-объективное» заменить на триаду «субъективное-интерсубъективное-объективное».

Итак, что же такое интерсубъективное? Буквально это означает «межсубъективное» или «межличностное». Значение слова довольно близко к этому. Интерсубъективное — это субъективное знание, которое становится одинаковым для разных людей. Например все согласны с тем, что лед холодный, а огонь жжется. Разные люди, глядя на один и тот же цвет могут воспринимать его по разному, однако они сходятся на том, что это «зеленый» или «синий» и даже если предположить, что у кого-то спектр смещен объективно «зеленый» для него объективно воспринимается как «синий», то все равно глядя на один и тот же цвет они обозначат его одинаково. Просто потому, что условились, что вот такой вот цвет — это «зеленый».

Немного образно можно сказать, что интерсубъективное — это коллективное субъективное.

Интерсубъективное удобно тем, что хоть оно не является полноценным объективным знанием, однако на него уже вполне можно опираться и делать какие-то выводы. И даже более того — в ряде дисциплин (главным образом естественных и технических) различием между объективным и интерсубъектиным на практике можно пренебречь (что, надо сказать, и делалось фактически всю историю этих дисциплин). В других дисциплинах (социальных и гуманитарных, в том числе и в соционике) интерсубъетивное по своим характеристикам значительно ближе к субъективному знанию, выводы основанные на нем практически всегда являются истинными только в некоторых условиях — в рамках определенной культуры или ситуации, или конкретной социальной группы. Однако проблема в том, что обычно в этих дисциплинах интерсубъектиное — это максимум на что можно рассчитывать и это одно из ключевых различий между естественно-техническими и гуманитарно-социальными дисциплинами.

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый.

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

А. С. Пушкин «Движенье», 1825

Со времен Древней Греции (а может даже и ранее) одной из важной проблемой для науки был вопрос о реальном и мнимом. Понятно и самоочевидно, что изучать нужно то, что реально, то что есть на самом деле, а не мнимое, что только кажется. Вопрос в другом — что является реальным, а что — мнимым? Читать далее 'Умопостигаемое vs эмпирическое'

В числе критериев, которые используют ученые для оценки теорий иногда упоминается так называемый критерий «красоты». Итак, немного о том, что это за критерий.

Вопреки названию, данный критерий мало связан с тем, насколько красиво и гармонично подобраны, например, цвета стрелок или размер надписей.  Это критерий, который целиком и полностью относится к научному чутью исследователя.  Красотой называют, по сути дела, соответствие гипотезы методологическим критериям — чем больше у гипотеза предсказательная сила, максимальная общность и при этом сохраняется динамическая простота, а так же чем ближе она к истине, тем более она стоит внимания... а поскольку обычно надежно и объективно оценить это все можно лишь ретроспективно, то ученые оценивают это при помощи наработанного чутья, оглашая результаты в виде «красиво» или «как-то оно все мутно и зыбко». Причем этот критерий обычно тем более важен, чем меньше у исследователя возможностей проверить работоспособность теории непосредственно «в поле» — для математика он будет весьма важен, для биолога — скорее всего принцип красоты будет играть не особо существенную роль. Разница между обычным критериям красоты гипотез и научными примерно такая же, как между оценкой берега реки художника и рыбака — далеко не факт, что им понравятся одни и те же места.

Но степень красоты модели не может являться поводом, чтобы признать ее ошибочной или плохой (в отличии от несоответствия фактам). Скорее несовершенной, которая можно предпочесть модель, столь же хорошо объясняющую факты, но при этом более красивую. Если же выбор стоит между страшной, но подтверждающейся фактами и красивой, но совершенно им не соответствующей, то сознательный ученый должен предпочесть именно первую. Хотя при этом вполне допускается тайное (не особо афишируемое) «сожительство» с красивой (доработка, приведение фактов и гипотезы к взаимному соответствию друг другу).

Хотим мы этого или нет, но когда мы высказываем тот или иной тезис или новую оригинальную гипотезу, то почти наверняка найдется как минимум один человек, который с вами не согласится. Это может быть как тихое молчаливое несогласие, так и активное противодействие вашей мысли. В последнем случае обычно начинается то, что обычно называют спором. Нетрудно показать, что такие ситуации возникают практически всех сферах жизни человека — от приготовления пищи до выбора главы государства. Не является исключением и наука, скорее даже наоборот — спор в науке является одним из важнейших элементов научной жизни. Причем, что самое важное, форма спора мало зависит от его предмета — соответственно можно выделить некоторые типовые формы спора.

С моей точки зрения, крайне важным является деление споров по целям, которые ставят участники данного спора. По данному критерию можно выделить  три вида спора — дискуссия, полемика и ругань. Сразу скажу, что по принципам научного этикета из этих трех форм допускается только дискуссия.

Ругань

Участники ставят перед собой цель показать собеседнику, как плохо они о нем думают , соответственно в процессе ругани участники оскорбляют, высмеивают друг друга, стремятся вывести его из себя и т.д. Вопрос правоты и истинности не является чем-то хоть сколь-нибудь существенным. Если в процессе спора ваш глубоуважаемый оппонент повернулся к вам спиной, спустил штаны и демонстрирует голую задницу, то можете быть уверены — это именно ругань.

Полемика

Целью полемики является доказать собственную правоту, причем, что важно, арбитром как правило выступают зрители (свидетели полемики). При этом виде спора рационально-логические аргументы сплетаются с иррационально-эмоциональными, участники могут говорить как «правду, только правду и ничего кроме правды, выгодной нам», так и прямую ложь, аргументы могут быть любой степени сомнительности, соответственно их оппоненты могут отметать любые доводы контраргументом типа: «Да это все ерунда!».

Дискуссия

Целью участников спора является не доказательство своей правоты и даже не того, что оппонент ошибается, целью дискуссии является поиск истины. Соответственно в дискуссии считается нормой приводить обоснование для каждого высказываемого тезиса, причем это обоснование должно быть убедительным как для высказавшего участника, так и для его оппонента. Поскольку целью дискуссии является выявление истины, то именно на это должны быть направлены все аргументы и контраргументы, приплетание сторонних вещей (например личности участника дискуссии) является недопустимым. Зато нормальной является ситуация, когда вашу правоту в конце концов докажете не вы, а именно ваш оппонент — поскольку целью было выявление истины, то какая разница, кто именно ее аргументированно проявил?

Следует сказать, что подобное деление не является абсолютно строгим, в реальности есть довольно много переходных форм, причем, к сожалению, обычно идет примесь именно более субъективной формы спора (в дискуссии встречаются элементы полемики, а из полемики участники переходят на ругань). А потому крайне важно понимать, в каком именно виде спора вы сейчас участвуете и, если декларируемое не совпадает с реальным (например под видом дискуссии устраивают полемику с элементами ругани), уметь указать на это оппонентам. Заинтересовавшимся могу порекомендовать такие классические произведения как «Искусство спора» русского дореволюционного логика Поварнина, а также «Двенадцать приемов литературной полемики» Карела Чапека. Последняя особенно полезна в том отношении, что там как раз и рассматриваются случаи, когда полемику пытаются выдать за солидную дискуссию. Поскольку данная статья является довольно небольшой, то, думаю, можно привести ее тут полностью. Читать далее 'Дискуссия, полемика, ругань...'

Одним из важнейших инструментов науки является гипотеза. Гипотеза (от древнегреческого «ὑπόθεσις», что буквально означает «пред-положение») это высказывание о каком-то факте, которое может быть верным, так и ошибочным, причем мы сами не знаем какое же оно на самом деле — может быть и так, и этак. Например: «Наверное завтра будет жарко» — может будет, а может быть и нет... Если сравнивать развитие науки с продвижением неизвестной местности, то гипотеза это предварительное прощупывание почвы перед ногами — если почва надежная, то можно попробовать ступить на нее ногой, а если нет — лучше пойти в другом направлении.

Гипотезы могут быть самыми разными и касаться чего-угодно — погоды на завтра, происхождения человека, жизни на других планетах, любит или нелюбит, степени интересности фильма, который вы собираетесь посмотреть или от чего и почему волки воют на луну. Строго говоря, гипотеза даже не обязана быть осмысленной, например: «Хрюкочут зелюки как мюмзики в мове» вполне может быть гипотезой, просто мы не знаем о чем именно.

Однако если мы говорим о научных гипотезах, то тут все более строго.

Читать далее 'Гипотезы'

Почти любая книжка по истории науки начинает с ответа на вопрос: «Как родилась наука?» и убедительно показывает, что возникновение науки являлось абсолютно закономерным и естественным, что в некоторой момент времени для нужд хозяйства и производства понадобилась наука и ее создали. Однако такой вариант ответа не очень подходит, если мы видим, что некоторые общества науку создали, а некоторые — нет, причем речь идет не только об одной и той же исторической эпохе (плюс-минус пара сотня лет). Получается, что создание науки не является таким уж неизбежным, для ее возникновения нужны определенные условия. Соответственно это дает нам право переформулировать вопрос и задать его уже в такой форме: «Почему и для каких нужд (для решения каких проблем) возникла наука?». Такой вопрос уже более интересен, тем более, что зная для решения каких именно задач создавали науку, будет несколько проще понять, что наука из себя представляет и где ее стоит применять.

Читать далее 'Происхождение науки'

Из окна вагона профессора видят пасущуюся на склоне холма чёрную овцу.
– Как интересно! – замечает астроном. – Все овцы в Шотландии чёрные.
– Совершенно необоснованный вывод, – возражает ему физик. – Мы можем лишь заключить, что некоторые овцы в Шотландии чёрные.

– Это излишне общо, – вступает в беседу математик. – Фактом является лишь то, что по крайней мере одна овца в Шотландии черная

– Вы излишне обобщаете, — не соглашается логик. – Мы вправе лишь утверждать, что по крайней мере одна овца в Шотландии с одной стороны чёрного цвета, причем в данный момент.

© анекдот.

В рамках этой заметки я предлагаю поговорить о фактах. Просто уже хотя бы потому, что трудно говорить о чем-то еще, если не опираться на факты. А если мы хотим на них опереться, то было бы довольно неплохо хотя бы знать, что это вообще такое и чем они не являются. Кроме того, факт нередко выступает такой себе последней инстанцией с которой не спорят. Довольно многие дискуссии заканчиваются на аргументе типа: «...и это факт!». Правда дискуссию можно и продолжить, если возразить: «Нет, это еще не факт!». Так факт или не факт? И что есть факт?

Читать далее 'Факты. Науковедение-2'

Этой заметкой я бы хотел начать серию заметок по теме не связанных с соционикой совсем уж непосредственно, но важных для корректного понимания как самих соционических теорий, так и процессов, которые происходят в соционическом движении. Я планирую написать серию небольших текстов по тому, что можно обобщенно назвать «наукологией» — методология, философия, социология, психология, история науки, наукометрия, собственно науковедение и тому подобное (кстати, напоминаю, что подобные заметки уже были — «Научная культура — исторический аспект», «И снова о научной культуре», хоть там речь и шла о текстах других авторов). Планируемая периодичность заметок — раз в неделю, на выходных. Надеюсь, что информация будет полезной и интересной, если у кого-то будут вопросы по изложенному — спрашивайте в комментариях и я обязательно отвечу.

Читать далее 'Что такое наука. Науковедение, выпуск 1'